Не только Хемингуэй. 5 писателей, которые врубались в бокс

Не только Хемингуэй. 5 писателей, которые врубались в бокс

Не только Хемингуэй. 5 писателей, которые врубались в бокс
— Бокс искушает писателей. Цепляет их дикостью, которая есть в кулачных боях. Заманивает в бескомпромиссно мужской мир и дразнит осознанием того, что они никогда не будут этому миру принадлежать. Бокс для них — закрытое сообщество и турбулентный, кроваво-суровый образ жизни. Писатели хотели бы там побывать, но не жить.
Джеймс Эллрой, писатель

Хулио Кортасар

gkmm.hr Интеллектуал и эстет Кортасар любил сравнивать литературу с фотографией, джазом и боксом. Писатель начал следить за боями, когда ему исполнилось 9 лет — со времён громкого боя Луиса Фирпо против американского чемпиона Джека Демпси.

Многие недовольные «нечестным» поражением Фирпо аргентинцы предлагали объявить войну США.

Мастер фантастических рассказов, где небывалое вырастает из обыденности, Кортасар умел заглядывать в суть вещей и считал хороший поединок воплощением соперничества и совершенным зрелищем.

«Хороший бой может быть красивым как лебедь. В таком насилии нет ни капли жестокости».

Кортасар смотрел бои живьём и по телевизору, слушал трансляции с поединков по радио, помнил имена всех противников своих любимых боксёров, смаковал бои Рэя Робинсона и со временем разочаровывался в том, каким бокс стал. «Бокс умер, хватит твердить, что Кассиус Клей — чемпион мира».

Каждый из трёх рассказов Кортасара про бокс — маленький шедевр. «Торито» — монолог от первого лица, реальная история аргентинского боксёра Хусто Суареса по прозвищу «Бычок с бойни», умершего от туберкулёза в 29 лет.

«Вторая поездка» — точный портрет боксёра второго эшелона и, вероятно, самый лучший фантастический рассказ про бокс в мире. «Закатный час Мантекельи» — данное вскользь безупречное описание большого боя: великого средневеса Карлоса Монсона против кубинца Хосе Наполеса.

Занятный факт, упомянутый в рассказе: организатором поединка выступил друг Монсона Ален Делон.

Факт: Дружба Делона и Монсона продолжалась и после описываемых в «Закатном часе» событий: когда Монсон в припадке гнева убил свою жену и сел в тюрьму, Делон до последних дней навещал там своего друга.

Что читать: «Торито», «Вторая поездка», «Закатный час Мантекильи».

Джеймс Эллрой

post-gazette.com «Я из Лос-Анджелеса, поэтому люблю автомобили, девчонок и мексиканских боксёров», — говорит Джеймс Эллрой, один из самых крутых современных американских писателей. Эллрой прославился «Лос-Анджелесским квартетом» — серией романов о жёстких парнях, плохих копах 50-х годов.

Два из них, «Секреты Лос-Анджелеса» и «Чёрная орхидея», стали голливудскими фильмами.

Бокс в «Квартете» присутствует чаще всего как элемент фона и примета времени — разговоры, купленные бои, боксёры-пройдохи, отмороженные фанаты Рэя Робинсона на пурпурном авто.

В «Шести тысячах налом» один из второстепенных героев — чемпион мира в тяжёлом весе Сонни Листон. По версии автора — расист, наркоман и боец мафии, вовлечённый в сбыт героина.

Мощное эссе «До последнего» (Balls to the Wall) — даже слишком подробный репортаж с одного из самых классных и великих поединков новейших времён Эрика Моралеса против Марко Антонио Барреры. В то же время это рассказ о восприятии Эллроем бокса через годы и признание в любви к собственному отцу, с которым он смотрел бои по ТВ и живьём.

А больше всего бокса в его первом бестселлере — романе «Чёрная орхидея», написанном от лица боксёра-полутяжа, копа-неудачника, снедаемого болезненной страстью к убитой женщине — очень похожего на самого автора.

Сцена боя главного героя — шедевр от первого до последнего слова.

«За два часа до боя я сжевал огромный бифштекс, выпив из него весь сок и выплюнув мясо, и сейчас чувствовал, что мой пот отдаёт запахом звериной крови».

Факт: Высокий и тощий Эллрой пробовал боксировать — получалось очень плохо. Отец называл его бойцом «веса рулона туалетной бумаги». Сам Эллрой любит рассказывать байку про то, как был избит маленьким, но вёртким тюремным трансвеститом по прозвищу Пичиз, у которого «кулаки тяжёлые, как у Аргуэльо», а руки «быстрые, как у Али».

Что читать: «Чёрная орхидея», «Balls to the Wall».

Артур Конан Дойл

salon-litteraire.com Свою любовь к боксу Дойл передавал многим героям, в том числе и Шерлоку Холмсу.

Красочная боевая сцена фильма Гая Ричи выросла из эпизода «Знака четырёх», где боксёр Мак-Мурдо упоминает «встречный в челюсть» Холмса и уверяет, что тот мог бы многого добиться в спорте, не забрось он выступления.

Хотя Дойл не достиг больших высот в боксе, он охотно участвовал в дружеских боях и старался приобщить приятелей к своему увлечению. Писатель вообще был безудержным энтузиастом спорта, не только бокса.

Он играл в крикет, футбол, регби, ездил на велосипеде, катался на лыжах, увлекался стрельбой. Бокс был для сэра Артура не только формой благородного соперничества, но и славной частью английской культуры: «демонстрация твёрдости без жестокости, беззлобного мужества без озверения, мастерства без жульничества».

Бокс — одна из главных тем книги Дойла «Родни Стоун». Сюжетно это довольно простецкий готический роман с мрачными тайнами и наивным рассказчиком. Но вот портреты боксёров и описания поединков удались на славу. Дойл описывает бокс задолго до введения правил маркиза Куинсберри — бойцы дрались без перчаток и глотали между раундами коньяк.

Через некоторое время после выхода «Родни Стоуна» Дойл поставил за свой счёт пьесу «Дом Темперли» по мотивам романа и даже оплатил аренду театра. Боевые сцены ставил тренер по боксу, выглядело всё очень реалистично, но, по словам биографа писателя, «некоторые актёры жаловались на синяки и выбитые зубы».

Факт: Дойл был таким знаменитым фанатом бокса, что его даже приглашали быть рефери на поединке Джека Джонсона против Джеймса Джеффриса. Для тех лет — событие на уровне Мэйвезер — Пакьяо или Тайсон — Холифилд.

Что читать: «Родни Стоун», «Хозяин Кроксли», «Конец Дьявола Хоукера».

Владимир Набоков

tumblr.com Набоков — единственный из этого списка, у кого получалось зарабатывать на боксе деньги.

Подростком Владимир Владимирович занимался с персональным тренером, лупил по пневмогруше и приобрёл раздражавшую его одноклассников привычку во время драк бить на английский манер «наружными костяшками кулака, а не нижней его стороной», как было принято у русских школьников.

В бедные эмигрантские годы писатель давал не только уроки тенниса и французского языка, но и бокса.

Набоковская ода любимому виду спорта — ранняя статья о поединке Брайтенштретер — Паолино: «После боя было прекрасное ощущение, ради которого стоило свести двух отличных боксёров, — ощущение какой-то уверенной искристой силы, бодрости.

И это играющее чувство важнее, чище многих так называемых возвышенных наслаждений». Увлечение кулачными боями отразилось в отличной сцене драки в романе «Подвиг», где Набоков часто использует глагол «боксовать» — сейчас редко употребляемое, но по-прежнему лучшее русское слово для описания процесса.

Факт: Набоков не только боксировал, но и как минимум один раз был нокаутирован. — В ударе, вызывающем мгновенный обморок, ничего нет страшного. Мне самому пришлось это испытывать.

Такой сон скорее приятен. Никакой боли. Только раскат мелкого звона и мгновенный приятный сон, продолжающийся от десяти секунд до получаса.

Владимир Набоков, писатель Что читать: «Брайтенштретер — Паолино», «Подвиг».

Чарльз Буковски

.com Бокс в жизни известного хулигана присутствовал как зрелище и способ сделать свидание с очередной подружкой интереснее. — Я брал с собой женщин либо на бокс, либо на бега. В тот четверг вечером я взял Кэтрин на бокс в спортзал «Олимпик».

В «Олимпик» ходили в основном латиносы и белые работяги из низших слоёв, да несколько кинозвёзд и знаменитостей. Там было много хороших мексиканских боксёров, и дрались они всем сердцем. Плохими были только те бои, когда встречались белые или чёрные, особенно тяжеловесы.

Чарльз Буковски, писатель Как и Кортасара, бокс сильно вдохновлял Буковски на творчество, но там, где аргентинец отыскивал скрытый смысл или отблеск чего-то сверхважного, американец видел совсем другое: — Первый поединок был неплох, много крови и мужества.

Смотря бокс или ходя на скачки, можно кое-чему научиться — как писать например. Смысл неясен, но мне помогало. Вот что самое важное: смысл неясен. Слов тут нет — как в горящем доме, или в землетрясении, или в наводнении, или в женщине, выходящей из машины и показывающей ноги.

Чарльз Буковски, писатель Строчки про бокс часто встречаются в стихах, рассказах и романах Буковски, а в «Победителе» поединок описан с точки зрения пройдохи-менеджера. Самая яркая боксерская сцена у Буковски — абсурдное и дерзкое начало рассказа «Класс».

Эрнест Хемингуэй, к которому Чарльз испытывал любовь и ненависть одновременно, любил сравнивать себя с другими писателями, используя боксёрскую терминологию: Турнева он победил, переведя бой в поздние раунды, а Стендаля одолел после двух ничьих. В «Классе» герой, сам Буковски, попыхивая сигарой, выходит на ринг и к чертям нокаутирует Хемингуэя.

Факт: на могильной плите Буковски выгравирован силуэт боксёра и надпись «Не пытайся». flickr.com Что читать: «Победитель», «Класс», «Женщины». ЭРНЕСТ ХЕМИНГУЭЙ: ПИСАТЕЛЬ, КОТОРОГО БОЯЛИСЬ БОКСЕРЫ

Запись Не только Хемингуэй. 5 писателей, которые врубались в бокс впервые появилась The-Challenger.ru.

Источник: http://wi-fi.ru/desktop/news/1/875709

Хемингуэй фанател от бокса. И даже хотел бить критиков

Не только Хемингуэй. 5 писателей, которые врубались в бокс

Вадим Кораблев – о великом американском писателе.  

В декабре 1946-го Хемингуэй впервые улыбался при чтении текста о себе.

Он не любил журналистов, считал большинство из них лгунами, но материал New York Post оказался очень приятным: «Отдельные жесты позволяют угадать в нем боксера, а движения его грациозны, как у тореадора», – отмечалось в материале.

Хемингуэй долго мечтал о том, чтобы люди видели в нем серьезного спортсмена, а не только писателя. Хотя Эрнест никогда не был профессионалом, а его знаменитая цитата «Мои писания – ничто, мой бокс – все» – в большей степени лукавство.

Хемингуэй провел много настоящих боев, но выглядел в них далеко не так классно, как казалось ему самому. Такой уж был человек.

***

В детстве Эрнеста заставляли петь в церковном хоре и играть на виолончели. Ему это очень не нравилось, но так хотела мама – в прошлом оперная певица, которая бросила карьеру после свадьбы.

Она сидела с детьми (у Хемингуэя было четыре сестры и один брат) и иногда давала уроки музыки. «Мать целый год не пускала меня в школу – чтобы я учился музыке.

Она думала, что у меня есть способности, а на самом деле у меня не было никакого таланта», – вспоминал Эрнест.

Отец Хемингуэя был врачом и мечтал, что сын тоже пойдет в медицину или хотя бы займется естествознанием. С трех лет он брал его на рыбалку и охоту, проверяя, как хорошо мальчик запоминает названия деревьев, птиц и рыб. 

Эрнест Хемингуэй (справа) с семьей, 1905 год

Радость Эрнесту приносили главным образом две вещи – литература и спорт.

В школе он начал играть в футбол – правда, из-за крупного телосложения и нескладности старался меньше бегать и чаще находился у чужих ворот, чтобы цепляться за мяч и укрывать его корпусом.

С футболом получалось не очень, но зато приходили успехи в водном баскетболе – странной игре, где сочетаются правила классического баскетбола и водного поло. Через несколько матчей Эрнест стал капитаном команды в своем возрасте.

В четырнадцать Хемингуэй прочитал в газете об уроках бокса в Чикаго и ездил туда из пригорода – Оук-Парка. Объявление оказалось фальшивкой: на самом деле в боксерский клуб требовались спарринг-партнеры для профи.

[attention type=red]
В первый раз Эрнест хорошенько получил, а в конце тренировки ему посоветовали больше не возвращаться. Однако он не послушался и мотался в зал на каждое следующее занятие. Скрывать походы от родителей не удавалось, поэтому мама следила за тем , чтобы сын возвращался из клуба здоровым. Иначе – все.
[/attention]

Конечно, случались большие синяки, но Хемингуэю очень нравилось ощущать себя боксером.   

Отец купил Эрнесту кожаные перчатки, и он каждый день устраивал бои с тенью. Как-то раз Хемингуэй даже организовал дома мини-турнир, собрав всю футбольную команду. Через пару часов все гости были побиты.

Параллельно Эрнест редактировал еженедельную газету «Трапеция», где писал в том числе о спорте. В школьные годы он также занимался плаванием, легкой атлетикой, стрельбой и бейсболом.

«Больше всего я играл в футбол, потом в баскетбол, а там начинался сезон на треке и бейсбол – и в итоге  я так уставал, что на науки  меня уже не хватало. Я больше учился уже после школы».

Обустроил ринг дома и вызывал критиков на бои 

Со временем Хемингуэй увлекся новыми видами спорта. Он неплохо освоил теннисную ракетку и следил за пелотой – баскским видом спорта, ставшим прообразом современного сквоша. «Это самая быстрая, трудная, неистовая игра. Мне очень нравится», – рассказывал Эрнест мексиканскому журналу Cancha.

Но бокс стал для писателя больше, чем просто видом спорта. Хемингуэй  старался посещать все значимые бои, заводил знакомства с профи (например, с чемпионом мира в супертяжелом весе Джином Танни) и активно  тренировался. Дома в Ки-Уэсте он даже  оборудовал ринг, где устраивал любительские турниры – дрался сам и судил.

Хемингуэй периодически не стеснялся вызывать на поединки литературных критиков, статьи которых вызывали особенно сильное отторжение. Те в ответ тактично молчали, потому что Эрнест выглядел грозно. По запросу «Хемингуэй + бокс» Google легко предложит десяток снимков писателя в перчатках и боевой готовности: в пустынях, залах и доках.

Для Хемингуэя было важно постоянно читать про любимый спорт.

На Кубе, где была создана повесть «Старик и море», писатель не расставался с книгой «Байрон и бокс», которая посвящена увлечению знаменитого британского поэта-романтика.

«Необходимо, совершенно необходимо хоть несколько раз в году смотреть хорошие бои, – говорил Эрнест. – А если долго не ходишь на бокс, в конце концов приучишься киснуть дома».

Свои боксерские способности Хемингуэй оценивал очень высоко. Однако его окружение и исследователи  уверены, что Эрнест сильно преувеличивал.

Вот что рассказывал романист Морли Каллаган, его друг и спарринг-партнер: «Мы были боксерами-любителями. Разница заключалась лишь в том, что он отдавал увлечению боксом не только время, но еще и воображение.

А я действительно много работал с хорошими боксерами в колледже».

«Хемингуэй взялся обучать боксу какого-то молоденького паренька, – вспоминала подруга Эрнеста Гертруда Стайн. –  Боксировать паренек не умел, но как-то нечаянно  отправил Хемингуэя в нокаут. Должно быть, такое время от времени и впрямь случается». 

Известный в США продавец антикварных книг и колумнист литературных изданий Стивен Дж. Герц убежден: «Любой, кто хоть более-менее серьезно занимался боксом, мог запросто повалить Хемингуэя. Он всегда любил преувеличить свою мужественность».

Получал от Джина Танни и побил издателя

Самый известный бой Хемингуэя прошел в 1929 году в Париже.

Это была чисто литературная история: соперником стал его друг и писатель Морли Каллаган, а судьей – классик американской литературы Фрэнсис Скотт Фицджеральд.

Самое интересное, что сражения потребовал именно Фицджеральд: как-то раз он сказал, что Хемингуэй мог бы справиться с чемпионом мира в полутяжелом весе, а Каллаган над этим посмеялся. Решили проверить. 

Эрнест был уверен, что легко разделается с другом, потому что был и выше, и стройнее, и мощнее. Каллаган точно его побаивался и весь первый раунд отклонялся от ударов.

Затем Хемингуэй загнал Каллагана в угол и мог спокойно завершать бой, но почему-то не стал. «Послушайте, Морли, – терпеливо сказал он. – Никогда не пригибайтесь так низко.

Нанести удар из такого положения невозможно». Каллаган чувствовал себя раздавленным. 

Но именно этот момент заставил Морли собраться и забыть о легендах, ходивших вокруг Хемингуэя-боксера. «Вскоре выяснилось, что и я могу свободно наносить ему удары, – вспоминал Каллаган в  книге «Тем летом в Париже».

– Как же он воспринимал хуки в голову, которые так и сыпались на него справа? Рассказывали, будто от боли он так сильно звереет, что может убить. Все это ерунда. В тот день он переносил удары в голову не менее стойко, чем любой хороший боксер-студент При этом он сохранял благодушие и отдавал должное умениям противника.

Возможно, он считал, что помог мне советом не пригибаться слишком низко, вдохнул в меня уверенность». 

Хемингуэй проиграл, но не выглядел расстроенным. После боя писатели выпили  в кафе.

Неудивительно, что Эрнест не выдержал боя и с Джином Танни, тот едва не отправил его в нокаут.

«Вдруг Эрнест сблизился со мной и начал выбрасывать свинги, – вспоминал  звездный боксер. – Он попал и рассек мне губу. Пошла кровь, и тут  Хемингуэй стал наносить удары по моим локтям. «Эрнест, остановись, пожалуйста», – сказал я.  Но он продолжал бить.

Я решил, что ему не повредит небольшой удар по печени. Чтобы попасть точно в печень, нужно выбрать правильный момент – я так и сделал. Если честно, я даже  немного забеспокоился. Колени Эрнеста подогнулись, лицо посерело, и я подумал, что он сядет на пол. Но он остался на ногах.

Следующие несколько часов Эрнест был довольно мил со мной».

Джин Танни

С кем бы Хемингуэй ни дрался, он всегда выбирал агрессивную тактику. «Боксер, который только защищается, никогда не выигрывает. Не лезь на рожон, если не можешь побить противника. Загони боксера в угол и выбей из него дух. Уклоняйся от свинга, блокируй хук и изо всех сил отбивай прямые…», – писал Эрнест о своих боксерских принципах. 

Однажды эта стратегия сработала. Вызов писателю бросил известный в Штатах издатель Джозеф Нэпп, и Хемингуэй  был настолько мощнее противника, что тот едва не потерял сознание после серии ударов в голову. Эта победа вдохновила писателя  на публичное пари – 250 долларов любому, кто продержится против него хотя бы три раунда. Желающих не нашлось.

Хемингуэй любил горделиво вспоминать еще одну историю. Когда он в 1920-е годы жил в Париже, в городе периодически появлялся чемпион в тяжелом весе Джек Демпси, его еще называли «Костоломом из Манассы» (позже им восхищался сам Майк Тайсон). В свободное время Демпси боксировал с некоторыми американскими знаменитостями и отказал только одному человеку – Хемингуэю.

«Ему было лет двадцать пять, он был в отличной форме и считал себя хорошим боксером, –  объяснял Демпси. – Я довольно неплохо разбираюсь в людях, в мужчинах уж точно, и понимал: если бы я вышел на ринг, Хемингуэй бросился бы на меня из как сумасшедший. Чтобы остановить его, пришлось бы бить всерьез, по-настоящему жестко, а я этого не хотел».  

Для Хемингуэя такой ответ означал только одно: «Я тебя боюсь».

Бокс был в его рассказах и романах

Страстная любовь к боксу отражалась и в литературе Хемингуэя. Его известный (отчасти биографический) роман «И восходит солнце» начинается с описания боксерского прошлого одного из героев.

«Роберт Кон когда-то был чемпионом Принстонского университета в среднем весе. Не могу сказать, что это звание сильно импонирует мне, но для Кона оно значило очень много.

Он не имел склонности к боксу, напротив – бокс претил ему, но он усердно и не щадя себя учился боксировать, чтобы избавиться от робости и чувства собственной неполноценности, которое он испытывал в Принстоне, где к нему, как к еврею, относились свысока».

Хемингуэя ценят не только за популярнейшие произведения «Старик и море» и «Прощай, оружие!», но и за короткие рассказы. Он написал свыше тридцати новелл, и некоторые из них так или иначе связаны с боксом. Захотите прочитать – ищите «Бойца», «Убийц», а особенно – «Пятьдесят тысяч». Последнее произведение – сильная и очень закрученная история про подставной бой.

«Они разошлись по углам. Я снял халат с Джека, он налег на канат и несколько раз согнул ноги в коленях, потом натер подошвы канифолью. Раздался гонг, и Джек быстро повернулся и вышел.

Уолкотт подошел к нему, они коснулись друг друга перчаткой о перчатку, и едва Уолкотт опустил руку, как Джек провел двойной джеб [короткий прямой удар, применяемый на близком расстоянии] левой в голову. Не было на свете лучшего боксера, чем Джек. Уолкотт пошел на него, все время двигаясь вперед, опустив подбородок.

Он предпочитает работать крюками [крюк – удар согнутой рукой, один из самых сильных в боксе] и держит руки низко. Все, что он умеет, – это бить».

 
Джек Бриттон, на истории его боя с Микки Уолкером основан рассказ «Пятьдесят тысяч»

И все-таки, как бы Хемингуэй ни выпендривался, даже пояс чемпиона мира по боксу не стал бы для него значимее Пулитцеровской и Нобелевской премий. Как-то раз Эрнест пересекся в кабаке со старым приятелем Джедом Кайли. Тот диалог Кайли пересказал в книге «Хемингуэй. Воспоминания старого друга».

– Все еще в чемпионы метишь? – спросил я. 

– Да, – ответил он. – Но только не в боксе. 

– В борьбе? – сказал я.

– Нет, – ответил он.

– Так в чем же?

– В литературе.

Возможно, это было главное  признание Хемингуэя. А для бокса он и так сделал многое – одной любовью.

Gettyimages.ru/Central Press; en.wikipedia.org/JFK-EHEMC, Ernest Hemingway Photograph Collection/John F. Kennedy Presidential Library and Museum (3,5); Gettyimages.ru/Earl Theisen, Hulton Archive; en.wikipedia.org/ JFK Library, George Grantham Bain Collection/Library of Congress

Источник: https://www.sports.ru/tribuna/blogs/bluewhitenavy/1440417.html

Хемингуэй фанател от бокса. И даже хотел бить критиков

Не только Хемингуэй. 5 писателей, которые врубались в бокс

В декабре 1946-го Хемингуэй впервые улыбался при чтении текста о себе.

Он не любил журналистов, считал большинство из них лгунами, но материал New York Post оказался очень приятным: «Отдельные жесты позволяют угадать в нем боксера, а движения его грациозны, как у тореадора», – отмечалось в материале.

Хемингуэй долго мечтал о том, чтобы люди видели в нем серьезного спортсмена, а не только писателя. Хотя Эрнест никогда не был профессионалом, а его знаменитая цитата «Мои писания – ничто, мой бокс – все» – в большей степени лукавство.

Хемингуэй провел много настоящих боев, но выглядел в них далеко не так классно, как казалось ему самому. Такой уж был человек.

***

В детстве Эрнеста заставляли петь в церковном хоре и играть на виолончели. Ему это очень не нравилось, но так хотела мама – в прошлом оперная певица, которая бросила карьеру после свадьбы.

Она сидела с детьми (у Хемингуэя было четыре сестры и один брат) и иногда давала уроки музыки. «Мать целый год не пускала меня в школу – чтобы я учился музыке.

Она думала, что у меня есть способности, а на самом деле у меня не было никакого таланта», – вспоминал Эрнест.

Отец Хемингуэя был врачом и мечтал, что сын тоже пойдет в медицину или хотя бы займется естествознанием. С трех лет он брал его на рыбалку и охоту, проверяя, как хорошо мальчик запоминает названия деревьев, птиц и рыб. 

Эрнест Хемингуэй (справа) с семьей, 1905 год

Радость Эрнесту приносили главным образом две вещи – литература и спорт.

В школе он начал играть в футбол – правда, из-за крупного телосложения и нескладности старался меньше бегать и чаще находился у чужих ворот, чтобы цепляться за мяч и укрывать его корпусом.

С футболом получалось не очень, но зато приходили успехи в водном баскетболе – странной игре, где сочетаются правила классического баскетбола и водного поло. Через несколько матчей Эрнест стал капитаном команды в своем возрасте.

В четырнадцать Хемингуэй прочитал в газете об уроках бокса в Чикаго и ездил туда из пригорода – Оук-Парка. Объявление оказалось фальшивкой: на самом деле в боксерский клуб требовались спарринг-партнеры для профи.

[attention type=red]
В первый раз Эрнест хорошенько получил, а в конце тренировки ему посоветовали больше не возвращаться. Однако он не послушался и мотался в зал на каждое следующее занятие. Скрывать походы от родителей не удавалось, поэтому мама следила за тем , чтобы сын возвращался из клуба здоровым. Иначе – все.
[/attention]

Конечно, случались большие синяки, но Хемингуэю очень нравилось ощущать себя боксером.   

Отец купил Эрнесту кожаные перчатки, и он каждый день устраивал бои с тенью. Как-то раз Хемингуэй даже организовал дома мини-турнир, собрав всю футбольную команду. Через пару часов все гости были побиты.

Параллельно Эрнест редактировал еженедельную газету «Трапеция», где писал в том числе о спорте. В школьные годы он также занимался плаванием, легкой атлетикой, стрельбой и бейсболом.

«Больше всего я играл в футбол, потом в баскетбол, а там начинался сезон на треке и бейсбол – и в итоге  я так уставал, что на науки  меня уже не хватало. Я больше учился уже после школы».

Со временем Хемингуэй увлекся новыми видами спорта. Он неплохо освоил теннисную ракетку и следил за пелотой – баскским видом спорта, ставшим прообразом современного сквоша. «Это самая быстрая, трудная, неистовая игра. Мне очень нравится», – рассказывал Эрнест мексиканскому журналу Cancha.

Но бокс стал для писателя больше, чем просто видом спорта. Хемингуэй  старался посещать все значимые бои, заводил знакомства с профи (например, с чемпионом мира в супертяжелом весе Джином Танни) и активно  тренировался. Дома в Ки-Уэсте он даже  оборудовал ринг, где устраивал любительские турниры – дрался сам и судил.

Хемингуэй периодически не стеснялся вызывать на поединки литературных критиков, статьи которых вызывали особенно сильное отторжение. Те в ответ тактично молчали, потому что Эрнест выглядел грозно. 

Для Хемингуэя было важно постоянно читать про любимый спорт.

На Кубе, где была создана повесть «Старик и море», писатель не расставался с книгой «Байрон и бокс», которая посвящена увлечению знаменитого британского поэта-романтика.

«Необходимо, совершенно необходимо хоть несколько раз в году смотреть хорошие бои, – говорил Эрнест. – А если долго не ходишь на бокс, в конце концов приучишься киснуть дома».

Свои боксерские способности Хемингуэй оценивал очень высоко. Однако его окружение и исследователи  уверены, что Эрнест сильно преувеличивал.

Вот что рассказывал романист Морли Каллаган, его друг и спарринг-партнер: «Мы были боксерами-любителями. Разница заключалась лишь в том, что он отдавал увлечению боксом не только время, но еще и воображение.

А я действительно много работал с хорошими боксерами в колледже».

«Хемингуэй взялся обучать боксу какого-то молоденького паренька, – вспоминала подруга Эрнеста Гертруда Стайн. –  Боксировать паренек не умел, но как-то нечаянно  отправил Хемингуэя в нокаут. Должно быть, такое время от времени и впрямь случается». 

Известный в США продавец антикварных книг и колумнист литературных изданий Стивен Дж. Герц убежден: «Любой, кто хоть более-менее серьезно занимался боксом, мог запросто повалить Хемингуэя. Он всегда любил преувеличить свою мужественность».

Самый известный бой Хемингуэя прошел в 1929 году в Париже.

Это была чисто литературная история: соперником стал его друг и писатель Морли Каллаган, а судьей – классик американской литературы Фрэнсис Скотт Фицджеральд.

Самое интересное, что сражения потребовал именно Фицджеральд: как-то раз он сказал, что Хемингуэй мог бы справиться с чемпионом мира в полутяжелом весе, а Каллаган над этим посмеялся. Решили проверить. 

Эрнест был уверен, что легко разделается с другом, потому что был и выше, и стройнее, и мощнее. Каллаган точно его побаивался и весь первый раунд отклонялся от ударов.

Затем Хемингуэй загнал Каллагана в угол и мог спокойно завершать бой, но почему-то не стал. «Послушайте, Морли, – терпеливо сказал он. – Никогда не пригибайтесь так низко.

Нанести удар из такого положения невозможно». Каллаган чувствовал себя раздавленным. 

Но именно этот момент заставил Морли собраться и забыть о легендах, ходивших вокруг Хемингуэя-боксера. «Вскоре выяснилось, что и я могу свободно наносить ему удары, – вспоминал Каллаган в  книге «Тем летом в Париже».

– Как же он воспринимал хуки в голову, которые так и сыпались на него справа? Рассказывали, будто от боли он так сильно звереет, что может убить. Все это ерунда. В тот день он переносил удары в голову не менее стойко, чем любой хороший боксер-студент. При этом он сохранял благодушие и отдавал должное умениям противника.

Возможно, он считал, что помог мне советом не пригибаться слишком низко, вдохнул в меня уверенность». 

Хемингуэй проиграл, но не выглядел расстроенным. После боя писатели выпили  в кафе.

Неудивительно, что Эрнест не выдержал боя и с Джином Танни, тот едва не отправил его в нокаут.

«Вдруг Эрнест сблизился со мной и начал выбрасывать свинги, – вспоминал  звездный боксер. – Он попал и рассек мне губу. Пошла кровь, и тут  Хемингуэй стал наносить удары по моим локтям. «Эрнест, остановись, пожалуйста», – сказал я.  Но он продолжал бить.

Я решил, что ему не повредит небольшой удар по печени. Чтобы попасть точно в печень, нужно выбрать правильный момент – я так и сделал. Если честно, я даже  немного забеспокоился. Колени Эрнеста подогнулись, лицо посерело, и я подумал, что он сядет на пол. Но он остался на ногах.

Следующие несколько часов Эрнест был довольно мил со мной».

Джин Танни

С кем бы Хемингуэй ни дрался, он всегда выбирал агрессивную тактику. «Боксер, который только защищается, никогда не выигрывает. Не лезь на рожон, если не можешь побить противника. Загони боксера в угол и выбей из него дух. Уклоняйся от свинга, блокируй хук и изо всех сил отбивай прямые…», – писал Эрнест о своих боксерских принципах. 

Однажды эта стратегия сработала. Вызов писателю бросил известный в Штатах издатель Джозеф Нэпп, и Хемингуэй  был настолько мощнее противника, что тот едва не потерял сознание после серии ударов в голову. Эта победа вдохновила писателя  на публичное пари – 250 долларов любому, кто продержится против него хотя бы три раунда. Желающих не нашлось.

Хемингуэй любил горделиво вспоминать еще одну историю. Когда он в 1920-е годы жил в Париже, в городе периодически появлялся чемпион в тяжелом весе Джек Демпси, его еще называли «Костоломом из Манассы» (позже им восхищался сам Майк Тайсон). В свободное время Демпси боксировал с некоторыми американскими знаменитостями и отказал только одному человеку – Хемингуэю.

«Ему было лет двадцать пять, он был в отличной форме и считал себя хорошим боксером, –  объяснял Демпси. – Я довольно неплохо разбираюсь в людях, в мужчинах уж точно, и понимал: если бы я вышел на ринг, Хемингуэй бросился бы на меня из как сумасшедший. Чтобы остановить его, пришлось бы бить всерьез, по-настоящему жестко, а я этого не хотел».  

Для Хемингуэя такой ответ означал только одно: «Я тебя боюсь».

Страстная любовь к боксу отражалась и в литературе Хемингуэя. Его известный (отчасти биографический) роман «И восходит солнце» начинается с описания боксерского прошлого одного из героев.

«Роберт Кон когда-то был чемпионом Принстонского университета в среднем весе. Не могу сказать, что это звание сильно импонирует мне, но для Кона оно значило очень много.

Он не имел склонности к боксу, напротив – бокс претил ему, но он усердно и не щадя себя учился боксировать, чтобы избавиться от робости и чувства собственной неполноценности, которое он испытывал в Принстоне, где к нему, как к еврею, относились свысока».

Хемингуэя ценят не только за популярнейшие произведения «Старик и море» и «Прощай, оружие!», но и за короткие рассказы. Он написал свыше тридцати новелл, и некоторые из них так или иначе связаны с боксом. Захотите прочитать – ищите «Бойца», «Убийц», а особенно – «Пятьдесят тысяч». Последнее произведение – сильная и очень закрученная история про подставной бой.

«Они разошлись по углам. Я снял халат с Джека, он налег на канат и несколько раз согнул ноги в коленях, потом натер подошвы канифолью. Раздался гонг, и Джек быстро повернулся и вышел.

Уолкотт подошел к нему, они коснулись друг друга перчаткой о перчатку, и едва Уолкотт опустил руку, как Джек провел двойной джеб [короткий прямой удар, применяемый на близком расстоянии] левой в голову. Не было на свете лучшего боксера, чем Джек. Уолкотт пошел на него, все время двигаясь вперед, опустив подбородок.

Он предпочитает работать крюками [крюк – удар согнутой рукой, один из самых сильных в боксе] и держит руки низко. Все, что он умеет, – это бить».

 
Джек Бриттон, на истории его боя с Микки Уолкером основан рассказ «Пятьдесят тысяч»

И все-таки, как бы Хемингуэй ни выпендривался, даже пояс чемпиона мира по боксу не стал бы для него значимее Пулитцеровской и Нобелевской премий. Как-то раз Эрнест пересекся в кабаке со старым приятелем Джедом Кайли. Тот диалог Кайли пересказал в книге «Хемингуэй. Воспоминания старого друга».

– Все еще в чемпионы метишь? – спросил я. 

– Да, – ответил он. – Но только не в боксе. 

– В борьбе? – сказал я.

– Нет, – ответил он.

– Так в чем же?

– В литературе.

Возможно, это было главное  признание Хемингуэя. А для бокса он и так сделал многое – одной любовью.

Источник: https://vringe.com/press/106601-kheminguey-fanatel-ot-boksa-i-dazhe-khotel-bit-kritikov.htm

Эрнест Хемингуэй: писатель, которого боялись боксеры

Не только Хемингуэй. 5 писателей, которые врубались в бокс

Сегодня весь мир празднует день рождения Эрнеста Хэмингуэя, но нам, если честно, всё равно. Мы бы в любом случае написали этот материал — о том, насколько крутым боксёром он был, как ему ассистировал Фицджеральд и как сильно он любил заниматься боксом: настолько, что построил ринг у себя дома. Слово Алексею Алёхину.

Один из самых опасных боксёров всех времён Джек Демпси (нокаутер, кинозвезда, сутенёр и кумир Майка Тайсона), бывая в Париже в 20-е годы, охотно соглашался побоксировать пару раундов с разными американскими знаменитостями. Дал себя немного побить актёру Дугласу Фернбенксу, отправил на пол обнаглевшего певца Эла Джолсона, который до конца своих дней хвастался шрамом «от самого Демпси». Единственный, с кем Демпси наотрез отказался спарринговать, был молодой боксёр Эрнест Хемингуэй.

— Ему было лет двадцать пять, он был в отличной форме и считал себя хорошим боксёром. Я довольно неплохо разбираюсь в людях, в мужчинах уж точно. Если бы я вышел с ним на ринг, Хемингуэй бросился бы на меня из своего угла как сумасшедший. Чтобы остановить его, пришлось бы бить всерьёз, по-настоящему жёстко, а я этого не хотел.

Друзья писателя вспоминали, что Хемингуэй был самым помешанным на спорте человеком, которого они знали. Эрнест старался не пропускать боксёрские бои и бейсбольные матчи, ходил в стрелковый клуб, страстно болел за игроков в хай-алай (баскская пелота — возможно, самая опасная игра с мячом в мире, из-за высокой скорости отпрыгивающий от стены маленький мяч превращается в пулю). В те годы охота и рыбалка также считались видами спорта, и Хемингуэй, отстаивавший в прозе принципы минимализма и сдержанности, в жизни предпочитал всё грандиозное — ездил на сафари стрелять львов и антилоп, плавал на яхте, вылавливая марлинов весом за сотню килограммов. Спортсменом Хемингуэй был неровным: рассказывали о его странной для такого здоровяка неуклюжести, отмечали, что стрелял он лучше всего, когда был зол или в бешенстве. Хемингуэя мотивировал сильный противник. С друзьями писатель играл в теннис довольно средне, но сражаясь с профессиональными игроками в хай-алай братьями Ибарлюсия, он единственный мог составить им конкуренцию. Ибарлюсия играли в теннис грубо, агрессивно и жёстко, так, словно дрались на улице, но Хемингуэй всегда мог угадать, куда они будут бить, и смеялся при любом промахе противника. Писатель учил своих и соседских детей играть в бейсбол и покупал за свой счёт экипировку для всей команды. Но главной любовью писателя был бокс. «Мои писания — ничто, мой бокс — всё», — говорил склонный к хвастовству писатель, как бы намекая, что если в литературе он получил Нобелевскую премию, то боксирует уж точно на уровне чемпиона мира.

Легенды

Сам Хемингуэй неоднократно рассказывал, что боксом он начал заниматься в 14 лет в Чикаго, зарабатывал на жизнь, будучи спарринг-партнёром профессионалов, и одним ударом отправил в нокаут чемпиона Франции в среднем весе.

«С момента первой нашей встречи я заметил, какими значительными казались поступки Эрнеста знавшим его людям, как естественно в их изложении они сплетались в цепь увлекательнейших приключений. Современникам всегда хотелось слагать о нём легенды», — вспоминал его постоянный спарринг-партнёр Каллаган, о котором речь впереди.

На самом деле боксом Хемингуэй начал заниматься под присмотром мамы, которая следила, чтобы «спарринги не перерастали в драку», на жизнь зарабатывал более мирными способами, но тренировался действительно при любой возможности и с хорошими боксёрами.

Остались фотографии Хемингуэя, боксирующего и во флоридских доках, и в африканской саванне. Дома у него был установлен боксёрский ринг, где писатель с удовольствием боксировал с гостями, выступал в роли рефери на любительских поединках, а с профессионалами спарринговал не ради заработка, а для удовольствия.

Писатель не раз вызывал на бой недружелюбных критиков и шутил, что не стал чемпионом только потому, что ему «неинтересно было всех избивать и постоянно выигрывать». Словом, обладал тем, что Майк Тайсон называл «самолюбием настоящего боксёра».

Грязный бокс

Понимание бокса — дело гораздо более тонкое, чем кажется на первый взгляд. Из писателей этим качеством отличались Артур Конан Дойл, Хулио Кортасар и Владимир Набоков. Хемингуэй был как минимум первым среди равных.

Его рассказ «Пятьдесят тысяч» — классическая история про подставной бой — перекручена, переосмыслена и рассказана человеком, который, по словам одного великого бойца, «может видеть невидимое».

— Бой шёл в нашем углу, и я увидел, как Джек связал Уолкотта, потом освободил руку, повернул её и нанёс ему апперкот в нос открытой перчаткой.

У Уолкотта пошла кровь, и он наклонил голову над плечом Джека, чтобы его тоже замарать, а Джек резко поднял плечо и ударил его плечом по носу, а потом нанёс удар правой сверху и снова ударил плечом… Удивительнее всего, что со стороны казалось, будто он ведёт честный классический бокс. Это потому, что так он тоже умел работать.

Бокс неоднократно встречается в других произведениях писателя, и каждая упомянутая деталь говорит о тонком понимании процесса. Чтобы описать подводную лодку, плывущую по океану, говорил Хемингуэй, не надо описывать каждого члена экипажа, машинное отделение и каюты. Достаточно талантливо описать торчащий из воды перископ, и читатель сам додумает лодку целиком.

— Но в гимнастическом зале было очень приятно.

Там было много воздуха и света, и я трудился на совесть, прыгал через верёвку и тренировался в различных приёмах бокса, и делал упражнения для мышц живота, лёжа на полу в полосе солнечного света, падавшей из раскрытого окна, и порой пугал преподавателя, боксируя с ним. Сначала я не мог тренироваться перед длинным узким зеркалом, потому что так странно было видеть боксёра с бородой.

Самым знаменитым «поединком» Хемингуэя был спарринг с Морли Каллаганом, который состоялся в 1929 году в Париже. Каллаган — значимая фигура для канадской литературы. А в роли таймкипера (человека, который засекает время раунда) выступил Фрэнсис Скотт Фицджеральд.

Для англоязычной литературы это примерно как если бы при спарринге Пушкина и Гоголя присутствовал Василий Андреевич Жуковский. Вообще Хем и Каллаган были друзьями, оба очень любили заниматься боксом и спарринговали всё лето напролёт.

«Он воображал себя профессионалом, но оба мы были любителями», — говорил Каллаган, который был гораздо меньше и быстрее, любил действовать от защиты, не давая себя ударить. Вечерами он, смеясь, показывал жене свои синяки на плечах и предплечьях и говорил, что Хемингуэй целился ему в подбородок или пытался разбить нос.

Фицджеральд оказался плохим таймкипером, а спарринг обернулся скандалом. Присутствие зрителей распалило приятелей, Хемингуэй и Каллаган старались бить жёстче, чем обычно. А Фицджеральд, который знал о боксе понаслышке, замешкался сигналом об окончании раунда. В этот момент Каллаган отправил Хемингуэя в нокдаун.

Эрнест плюнул кровью из разбитого рта в лицо Каллагану и сказал Фицджеральду в гневе: «Если ты хотел посмотреть, как из меня выбивают дерьмо, можешь быть доволен, только не надо говорить, что это случайность». После того как Хемингуэй умылся, спарринг продолжился уже в спокойном темпе. «Уверен, что если бы зрителей не было, мы бы с Эрнестом только посмеялись над этим эпизодом», — вспоминал потом канадец.

Но статья о спарринге с перевранными деталями оказалась опубликованной в одной из американских газет — Хемингуэй выглядел неумехой, и его развитое боксёрское самолюбие было задето. Он с гневом вспоминал этот эпизод даже спустя двадцать лет. Хем не затаил зла на Фицджеральда, рассказывая, что и сам затягивал время раунда в аналогичных ситуациях.

Но в письме своему редактору уверял, что настоящая причина нокдауна — несколько выпитых накануне бутылок белого вина и пара бокалов виски, а Каллагану написал письмо, где уверял, что будь на нём меньшие по размеру перчатки и раунды бы шли, как требуется, противник непременно был бы прикончен.

Дружбе с Морли пришёл конец, а Хемингуэй с гневом вспоминал этот эпизод даже спустя двадцать лет.

Но самой дорогой победой для Хемингуэя стал нокаут издателя Джозефа Нэппа. Яхтсмен Нэпп сам предложил бой, который состоялся прямо в доках, и поплатился, пропустив несколько ударов в голову, от которых он даже потерял сознание. После боя самонадеянный писатель предлагал каждому, кто сможет продержаться с ним три раунда, 250 долларов. Нашлись ли желающие, история умалчивает.

Насколько крутым боксёром был Хемингуэй? Сам писатель всю жизнь отбивался от обвинений, что брутальность его наносная, героизм выдуманный, а волосы на груди, метафорически говоря, накладные. Особенно злобствовали коллеги-литераторы.

— Хемингуэй тогда взялся обучать боксу какого-то молоденького паренька. Боксировать паренёк не умел, но надо же такому случиться, по нечаянности отправил Хемингуэя в нокаут. Должно быть, такое время от времени и впрямь бывает.

Вспоминали и обидный эпизод с амбалом-бейсболистом Хью Кейси по прозвищу «Пожарный». Писатель и спортсмен устроили бой прямо в гостиной. Хемингуэй был бит, а комната разгромлена. Впрочем, противник был больше, моложе и, видимо, трезвее.

Но класс боксёра лучше всего проявляется с самым сильным соперником. Победитель Демпси, чемпион-тяжеловес Джин Танни не удержался от возможности побоксировать со знаменитым писателем, и едва удержался от того, чтобы его не нокаутировать.

— Вдруг Эрнест сблизился со мной и начал выбрасывать свинги (размашистые боковые удары). Он попал и рассёк мне губу. Пошла кровь, и Хемингуэй стал наносить удары по моим локтям. «Эрнест, остановись, пожалуйста», — сказал я, но он продолжал бить.

Я решил, что ему не повредит небольшой удар по печени. Чтобы точно попасть в печень, нужно выбрать правильный момент, я так и сделал. Я немного забеспокоился, если честно. Колени Эрнеста подогнулись, лицо посерело, и я подумал, что он сядет на пол. Но он остался на ногах.

Следующие несколько часов Эрнест был довольно мил со мной.

В другой раз разгневанный напором Эрнеста Танни уже решил было нокаутировать Хемингуэя, но в последний момент сдержал удар и говорил, что «Эрнест был близок к тому, чтобы унести в руках свою голову».

Эти истории говорят на самом деле о правильном понимании бокса Хемингуэем — если уж выпала честь побоксировать с чемпионом, показывай всё, на что ты способен, и плевать, кто что подумает.

Правило, которое культивируют в себе лучшие из лучших.

Возможно вы заглянули к нам случайно, но уверены, не в последний раз. Знакомство с нами вас не разочарует. На нашем интернет-ресурсе вы найдете подробную информацию о нас, об охранных услугах, которые мы оказываем.

Сможете узнать о проектах, которые мы претворяем в жизнь и о том, как вы можете связаться с нами. Подробнее об о агентстве сможет прочитать, нажав на эту ссылку.

И само собой здесь вы найдете море интереснейшей для любого мужчины информации.

Если ранее вы о нас не слышали, то можете поверить нам на слово, начав работать с нами и узнав нас поближе, вы убедитесь, что встретили не только порядочных и компетентных деловых партнеров, но и добрых друзей, которые будут с вами в трудную минуту. Конечно будем рады всем новым друзьям и деловым партнерам, но, разделяем позицию самураев, которые говорили  “не прогоняй пришедшего, не задерживай уходящего”.

Полистайте наши страницы. «7arlan.

kz» — это то место, где мужчины найдут для себя много практически полезной информации, связанной с обеспечением безопасности, военной подготовкой, самообороной, бойцовским и функциональным тренингом, парамедициной, военной историей, основами права, аналитикой “горячих” мировых событий и мнением экспертов о них. Здесь вы прочитаете публикации по тактико-специальной подготовке работников групп личной охраны и бойцов подразделений силовых структур различных стран, почерпнете новые знания об оружии и грамотном пользовании им, ножевом бое и методах бизнес-разведки. Вы заглянете в мир снайперов, киллеров-террористов, телохранителей, юристов, профессиональных спортсменов, бойцов спецназа и оперативников спецслужб. Ресурс пахнет порохом и раскаленными оружейными стволами.

Сайт — ультрамужской, интересный и думаем не занудный. Вся информация на нем, это то, что поможет вам стать сильнее, опытнее и жестче. Возможно поможет лучше разобраться во многих вопросах и проблемах, которые сейчас ставит перед современными Мужчинами наше не простое Время.

Кто знает, что вас ждет завтра и что в этом “завтра” может понадобится? Вы сами отлично понимаете в каком жестком мире мы сейчас живем. Мы все видим, как вчера еще мирные страны в считанные часы превращается в зону бедствия и военного конфликта, а добрые соседи, еще вчера улыбавшиеся друг другу, выпиливают друг друга с помощью “калашей”.

Чего добивались мы создавая этот ресурс? Наша цель – дать вам уверенность в себе, дать хороший шанс найти выход в сложной или чрезвычайной ситуации, когда необходимо будет самостоятельно позаботиться о своей личной безопасности, жизни и здоровье своих близких.

Читайте нас, что бы быт ” в теме”, “в профессии” и просто не тупеть! Читайте нас и помните, что говорили Древние-“Si vispacem, para bellum”-“Если хочешь мира, готовься к войне”.

Я родился таким, но потомок кого я?

Плоть я сака, иль гунна я отпрыск прямой?

Может я порождение Неба живое?

Храбрый волк был мой предок, воспетый войной!

(отрывок из стихотворения Жұбана Молдағалиева)

Немного о нашем названии. Почему “Жетi Арлан”? “Семь Волков”, так переводится с казахского языка название нашего охранного Агентства. Волк-хозяин и легенда Великой Степи. Волк-сильный, мужественный и бесстрашный хищник.

Лев, орел часто символизируют силу, но они всегда идут на слабого, волк идет на более сильного, чем он сам, недостаток силы заменяет отвагой, дерзостью, ловкостью. Волк никогда не отступит от своей цели даже когда смерть грозит ему. Попав в безвыходную ситуацию, волк умирает молча, не выражая ни страха, ни боли. Эти качества характеризуют настоящего воина.

Огромное спасибо нашему Другу и Брату Биржану Мурзалиеву за то, что помог выбрать нашему Агентству это красивое и жёсткое, как волчий клык, название -“Жетi Арлан”-“Семь Волков”.

Источник: http://7arlan.kz/hemp/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.