Евгения Воскобойникова: ты можешь больше!

Евгения Воскобойникова. Жизнь с чистого листа

Евгения Воскобойникова: ты можешь больше!

Десять лет назад успешная модель Евгения Воскобойникова попала в автомобильную аварию. Домой она вернулась почти через год в инвалидной коляске. Но не отчаялась и смогла начать жизнь с чистого листа. Как ей это удалось? Недавно вышла книга Евгении «На моем месте. История одного перелома». 

«Меня часто спрашивают, как я научилась жить заново, как приняла то, что со мной произошло. У меня нет ответа в стиле «10 способов пережить страшную трагедию». Но кое-что стало понятно по ходу работы над книгой «На моем месте. История одного перелома». Мне пришлось заново пережить все самые сложные моменты моей жизни, а потом посмотреть на них со стороны.

о себе

Я родилась и выросла в Воронеже. Мне было 18, когда меня заметили в местном модельном агентстве. Я начала сниматься для журналов, для рекламы, выходить на подиум в разных городах России, собирать призы на конкурсах красоты.

У меня были гонорары, красивые вещи, ухажеры, я только начала летать по миру, открывая для себя шикарные курорты. В 21 я считала, что мир у моих ног и главное предложение я уже получила. Я собиралась связать жизнь с любимым человеком, который жил в Лондоне. Планировала продолжить карьеру в Европе, заканчивала университет. Но судьба распорядилась иначе.

После ночного клуба мы с подругами сели в машину к нашему знакомому, который был не очень трезв. Любой человек, совершая какие-либо поступки, уверен, что все будет хорошо. Это с кем-то может случится беда, но только не со мной. На деле все иначе.

Авария на скользкой дороге, скорая помощь, срочная 4-часовая операция, приговор врачей: перелом позвоночника с повреждением спинного мозга. Первое время в больнице я не понимала, что происходит. Тело накачали обезболивающими. Я чувствовала себя умершей. Вот, совсем недавно я веселилась с друзьями, смотрела фильмы и строила планы. А теперь ко мне со всех сторон были подключены трубки.

Когда я немного пришла в себя, то была уверена: еще полежу в больнице месяц, а потом всё будет нормально. Ладно, я готова ждать три месяца, а затем обязательно снова начну ходить. Сомнения закрались после того, как я заметила, что врачи в ответ на мои вопросы постоянно отводили глаза.

Я осознала, что серьезно больна, пришла в ужас и размышляла, зачем мне продолжать дальше жить в таком состоянии.

принятие

Я абстрагировалась и смотрела на всё со стороны. Жила в предложенных обстоятельствах. Придумывала маленькие планы. Я на какое-то время погрузилась в больничную жизнь. Я знала, что у меня в десять утра капельница, потом завтрак. И, самое главное, я старалась не думать, что было бы, если бы не авария.

Такие мысли – это начало конца. Я ушла всеми мыслями и силами в реабилитацию. В реабилитационных центрах мне открылся дивный новый мир колясочников.

Ребята, привет, как вы сюда попали? Кто вы вообще такие? Я думаю, что именно они, те, кто оказался рядом в трудную минуту и в таком же незавидном положении, помогли мне принять случившееся.

Один парень мне сказал: «Женя, жизнь проходит. А ты себе зарабатываешь мозоли в бессмысленных тренировках. Переключись!» И к своему удивлению, я его послушалась. Вернулась к себе домой в Воронеж. И решила во что бы то ни стало научиться заново жить.

Я не люблю слово “смирилась». Я адаптировалась. Смирила свой эгоизм, старалась думать о друзьях и близких больше, чем о себе. Радуюсь тому, что у меня есть. Ставлю реальные цели. Понимаю свои возможности, но и не довольствуюсь малым.

самостоятельность

После года мыканий по больницам я попросила маму больше меня нигде не сопровождать. Я хотела, чтобы она потихоньку вернулась к своей жизни. Если впасть в зависимость от того, кто толкает коляску, то никогда не начнешь снова жить самостоятельно.

Учиться приходилось всему. Как говорит моя подруга Света: «Представь, что ты с Земли переезжаешь на Марс. Вроде ты тот же, а вокруг все другое».

Никаких пандусов в городе нет, не только в подъезде, но и вообще нигде. Ни в одно заведение, помещение, учреждение человеку на коляске попасть невозможно.

Сразу начинаешь чувствовать, что тебе нигде не рады, ты обуза. От этого хотелось закрыться в четырех стенах и не высовываться.

Даже почистить зубы было проблемой: на коляске въехать в узенькую ванную комнату невозможно без посторонней помощи. На кухне тоже не развернуться.

Многие смотрели на меня даже не сочувственно, а как на что-то жалкое. А еще с испугом, будто я напоминала им, что любой человек может попасть в аварию и стать инвалидом. Или старались не замечать. Видимо, я напоминала им о страшном. Но инвалидов в России миллионы. Люди становятся инвалидами каждый день. Нельзя закрывать на это глаза. Сейчас меня такие взгляды не смущают.

Замечаю, что все чаще на меня смотрят доброжелательно и с улыбкой. Может быть, потому что я стала более уверенной. В Европе постоянно незнакомые люди здороваются и улыбаются. Недавно на Кипре я ехала на коляске по парку для детей. На коленях у меня сидела дочь. Навстречу нам шла толпа школьников с воспитательницей.

Когда они поравнялись с нами, то стали хором кричать “привет”. Наверное, там детей учат, как правильно вести себя с инвалидами. В России люди не умеют общаться с инвалидами. Им никто не объясняет, как реагировать на человека с ограниченными возможностями.

Мне очень хочется, чтобы моя книга помогла понять, что с особенными людьми нужно разговаривать, нужно видеть нас и слышать. Мы не нуждаемся в жалости. Мы многое можем дать обществу.

семья

Вокруг меня все сплотились: мама, папа, брат. Маме на работе дали бессрочный отпуск, чтобы она мной занималась.

В одной из жутких больниц, где мне надо было лежать, мама, едва осмотревшись, сразу бодро заявила: «Ну, Жень! Где наша не пропадала». Работу врачей и медсестер надо контролировать.

Особенно, когда речь идет о жизненно важном уходе. День неправильного ухода может уменьшить шансы на выздоровление.

Вот с таким настроем мы старались переживать самые трудные моменты. Родные помогали во всем и физически, и морально.
Я летала в Лондон на консультацию к знаменитому нейрохирургу. Он сказал, что пока человечество не придумало, как поставить меня на ноги.

Родные всегда верили в меня. Когда меня пригласили работать на канал «Дождь», сначала в Москву со мной поехала мама, а через несколько лет к нам присоединился и папа. А потом брат с семьей переехал. И сейчас они занимаются моей дочкой, пока я на эфирах.

Всей семьей смотрят меня по телевизору.

КОНСУЛЬТАЦИЯ

Cпециально для женщин, испытывающих трудности в отношениях.

ПОМОГУ

– Закончить тяжелые отношения без разрушений себя – Пережить развод или вернуть мужа – Отремонтировать плохие отношения – Стать уверенной в себе и ценной – Найти мотивацию и силы, что бы сделать свою жизнь такой, как вы хотите.

Получите персональный план решения вашей проблемы!

вера в себя

Вера в себя для человека с инвалидностью, наверное, самый сложный пункт. Сначала мне помогали старые привычки. Мне всегда нравилось хорошо выглядеть. Я любила проводить время перед зеркалом, краситься, делать маникюр, укладку.

Даже коляску выбирала прежде всего красивую. Тогда я еще не знала, на какие именно функции надо обращать внимание, и заказала красную коляску. Я пыталась раскрасить свой мир чисто технически: у меня было множество розовых костюмов. И своих подруг, приобретенных во время реабилитации, я тоже приучала беречь себя, радовать себя, ухаживать за собой, мол, девчонки, мы еще ого-го.

барьеры

История модели, которая попала в аварию и теперь сидит у себя в Воронеже в инвалидном кресле, вызвала резонанс. Ко мне не зарастала тропа журналистов с центральных каналов. Во время всех этих интервью требовался определенный артистизм.

Я быстро вжилась в роль, знала, что и как сказать, когда замолчать и многозначительно посмотреть вдаль. На тот момент я три года была на коляске. Тогда же я встретила своего первого психолога в реабилитационном центре «Преодоление».

После аварии думала, что меня никогда не смогут полюбить. Но теперь знаю, что это не так. Сложно довериться, но все равно я это делаю. Иногда ошибаюсь. А кто застрахован от неверного выбора?

Дарья Андреевна заметила, насколько я вжилась в роль в жертвы. И она мне подала идею: «Если ты так хорошо себя чувствуешь у всех на виду, может, тебе пойти работать на телевидение?» Я не могла себе этого представить. Чем больше об этом думала, тем больше я не понимала, как Дарья Андреевна могла такое предложить. Я, инвалид, и на телевидение?

Скоро до меня стало доходить: а ведь я сама возвожу эти барьеры. Это я себе говорю: «Женя, тебе никогда не работать на ТВ. Посмотри на себя, на свою коляску. Сиди дома!»

Источник: http://www.EvaSolar.ru/evgeniya-voskobojnikova-zhizn-s-chistogo-lista/

Телеведущая Евгения Воскобойникова: «Тяжелее всего было писать главу об отношениях с мужем»

Евгения Воскобойникова: ты можешь больше!

Бывшая воронежская модель Женя Воскобойникова, потерявшая способность ходить в результате автоаварии, без прикрас описала свою жизнь в книге «На моём месте. История одного перелома»

«Вообще, это очень страшно.

Едва ли это не страшнее перелома позвоночника — вывернуть себя наизнанку и рассказать о самом сокровенном всем вам!» — признаётся Женя Воскобойникова, которая в соавторстве с журналисткой Анастасией Чуковской написала книгу «На моем месте.

История одного перелома». Её презентация прошла 30 ноября в Москве. Книга попала в список самых интересных произведений на книжной ярмарке Non\fiction. А 10 или 11 декабря Женя представила свою книгу в Воронеже в кинотеатре «Спартак».

«Хотела помочь другим»

Этой девушкой невозможно не восхищаться. 31-летняя Женя — живой пример того, как человек может добиться успеха, даже будучи ограниченным в физических возможностях.

Её историю помнят многие воронежцы — десять лет назад, в феврале 2006 года, машина, в которой находилось пять человек, в том числе три девушки-модели, по вине пьяного водителя врезалась в дерево.

Две девушки — Евгения Воскобойникова и Анастасия Ругаева — получили серьёзные травмы позвоночника и оказались в инвалидных колясках. Но не сдались!

Несмотря на заболевание, Женя продолжала вести активный образ жизни. Она решила попробовать себя в журналистике и в 2010 году начала работать телеведущей на канале «Губерния». А затем переехала в Москву и устроилась на телеканал «Дождь», где трудится до сих пор. В 2013 году Женя вышла замуж и через год родила дочку Марусю.

Она участвует во многих общественных проектах, посвящённых людям с ограниченными возможностями, не раз давала интервью, в том числе и «МОЁ!». Но в газетных публикациях, даже очень больших, всего не расскажешь. Поэтому Женя решила написать книгу. Накануне презентации корреспонденты «МОЁ!» связались по телефону с автором.

— Мысли о книге возникали давно, — рассказала она. — С одной стороны, я сомневалась, будет ли интересна история моей персоны.

С другой стороны, хотелось помочь людям, оказавшимся в подобной ситуации, показать, что даже с тяжёлой травмой можно жить полноценно, справляться с кризисами и депрессиями, поднять самооценку.

А ещё я надеюсь что-то подсказать их родным и друзьям, ведь многие стесняются спросить человека с инвалидностью о каких-то вещах. Многие мои знакомые признавались, что нашли в книге ответы на вопросы, которые не решались мне задать.

«Старалась быть честной»

Как читатели книги подтверждаем: это совсем не прилизанная мелодрама. Женя рассказывает о том ужасе, отчаянии, которые она порой испытывала, и как с ними справилась.

— Написать книгу меня уговорила журналист Настя Чуковская, мой соавтор и правнучка детского писателя Корнея Чуковского, — рассказывает. — Мы с ней работали на «Дожде», потом она уехала в Будапешт. Начали работать над книгой, когда я была ещё в декрете.

Связывались по скайпу и часами разговаривали. Настя задавала вопросы, порой провокационные. Потом из бесед выбирали материал. Писала в основном Настя, но мы вместе составляли структуру, работали над текстом. Я старалась быть максимально честной. Это очень трудно.

Это была главная задача книги.

«Бывший муж может меня не понять»

Уже во время работы над книгой Жене и Насте пришлось дописывать несколько страниц. Примерно через год после замужества Евгения развелась с супругом, бизнесменом и политиком Михаилом Гагаркиным.

— Тяжелее всего мне далась глава не об аварии, а об истории отношений с бывшим мужем, — признаётся наша собеседница. — Это ещё свежо, не совсем закончено, ведь у нас растёт 3-летняя дочка. Думаю, Михаил может меня не понять и не очень позитивно всё это воспринять.

Женя признаётся, что до сих пор сомневается, правильно ли она поступила, написав книгу. А мы считаем, что её историю нужно прочитать не только людям с инвалидностью, но и (обязательно!) всем здоровым тоже. Чтобы ещё раз осознать — надо радоваться жизни, ценить всё, что она даёт, и не размениваться на мелочные переживания.

Пять цитат из книги «На моём месте»

  1. Я теперь была не Леди Совершенство, я «травматическая болезнь спинного мозга вследствие переломовывиха четвёртого и пятого грудных позвонков».
  2. «Прощального разговора с Ильдаром не состоялось. Всё и так было ясно. Я чувствовала, что я обуза Моя само­оценка рухнула. Мне казалось, что жизнь меня сбросила с какого-то пьедестала, на который я больше никогда не взойду. Теперь я ущербная. Меня никто не полюбит».
  3. «Я наконец-то попала домой. Я так ждала этого И это оказалось кошмаром наяву. В подъезде ступеньки. Я с трудом помещаюсь в наших узких проёмах, а в ванной и в туалете — пороги. Мне уже 21 год, а я не могу самостоятельно почистить зубы. Да что там — я даже не могу понять, хочу я в туалет или нет, я ничего не чувствую и вынуждена пользоваться подгузниками!»
  4. «На то, чтобы заново научиться во сне переворачиваться самостоятельно с одного бока на другой, у меня ушел год. Я и сейчас просыпаюсь несколько раз — мне надо сесть, руками выпрямить ноги, перевернуться, и тогда я могу снова заснуть».
  5. Если на телевидении у меня были выходные, то в материнстве их не бывает. Сначала исчезло понятие «неохота». Варианта что-то не сделать, что нужно моему ребёнку, просто нет Как часто говорят наши мамы, «внуки за меня отомстят». Вот уж точно: в Марусе — мое упрямство, помноженное на Мишино. Убедить Марусю сделать то, что она не хочет, практически невозможно.

Источник: https://moe-online.ru/news/lichnyj-opyt/354788

Евгения Воскобойникова: «Я уверена на все сто процентов, что моя книга позитивно заряжена»

Евгения Воскобойникова: ты можешь больше!

Журналист «Дождя» считает, что скоро тема инвалидов станет модной, а не взять человека с особенностями на работу будет моветоном

В Москве прошла презентация книги телеведущей «Дождя» Евгении Воскобойниковой «На моем месте. История одного перелома». Сразу после встречи с читателями Евгения поговорила с «Реальным временем» и рассказала, для кого написана ее книга, чем запомнился на «Дожде» Михаил Зыгарь и как работает программа «Доступная среда».

— С авторской точки зрения — о чем ваша книга? Какая у нее сверхзадача?

— Понимание сверхзадачи, уверена, приходит лишь со временем. Мы — я и моя соавтор Настя Чуковская (Анастасия Чуковская — российский журналист, ранее также работала на «Дожде», — прим. ред.

) — не думали о некой сверхзадаче, ведь это не дипломная работа и не докторская диссертация, это нечто гораздо большее, чем просто текст. Это эмоции, воспоминания, квинтэссенция того, что происходило с человеком на протяжении долгого времени.

Наша книга о труде, о воле, о преодолении, о понимании и непонимании, о любви, в конце концов. И каждый найдет в ней что-то свое, возможно, даже то, о чем я не подозреваю!

— Как родилась идея написать такую книгу?

— Идея родилась спонтанно. Мы обе понимали, что запрос на подобные истории у общества явно есть, а мы как журналисты не могли этим не воспользоваться. Настя сказала, зная немного мою историю, что круто было бы об этом написать.

Я сказала: «Так давай сделаем это!» И примерно через полтора года наша книга уже на полках магазинов! Но это сейчас так легко и просто об этом говорить, на самом же деле это огромный труд: очень кропотливый, грандиозно эмоциональный.

Столько слез было пролито, сколько приступов смеха… И осознание того, что мы пишем что-то безумно нужное, что-то, что может кому-то здорово помочь.

— Какой образ читателя вашей книги вы себе представляли, когда писали ее? Или, может быть, вы писали ее в первую очередь для себя?

— На самом деле, мы, когда писали, не представляли себе ничего. Даже подумать не могли, что книга когда-нибудь выйдет, что когда-нибудь мы будем устраивать презентацию и нам будут задавать вопрос, кого мы себе представляли (смеется).

Как мне казалось изначально, это должны быть люди, попавшие в сложную ситуацию, как я, в аварию, или потерявшие зрение, или что-то в этом роде. У нас сейчас, к сожалению, много онкобольных, это такой бич нашего времени. Никакие психологи не могут помочь с этим справиться.

Моя книга должна хотя бы отвлечь человека и его родственников от возникших сложностей. Настя, помимо разговоров со мной, общалась с моими друзьями, бывшими молодыми людьми, с моим психологом. И психолог сказала, что это очень важный текст, потому что у нас в стране ничего подобного пока что нет.

У нас есть научная литература, но никакой художественной литературы. И моя книга — для всех.

Это не дипломная работа и не докторская диссертация, это нечто гораздо большее, чем просто текст. Это эмоции, воспоминания, квинтэссенция того, что происходило с человеком на протяжении долгого времени.

Наша книга о труде, о воле, о преодолении, о понимании и непонимании, о любви, в конце концов

— Если бы эта книга изначально была вашим дневником, она бы сильно отличалась от того, что мы имеем сейчас?

— Я думаю, что да, она бы отличалась. В дневнике ты больше записываешь свои эмоции на данном конкретном этапе, и на это очень сильно влияет твое настроение в эту минуту. А когда мы писали книгу, это было по прошествии какого-то времени.

И, конечно, если бы я начала писать книгу, находясь в реанимации (у меня была такая возможность, потому что свободного времени было много), эмоциональная составляющая была бы совершенно другая. Там было бы все ужасно, все жутко, кошмарно, по-черному некрасиво. Вряд ли кто-то захотел бы это читать.

А когда эти эмоции проходят, и остается лишь осознание, что с тобой это случилось, и ты можешь сравнить, что было вот так, а стало гораздо лучше, то ты совсем с другим посылом это пишешь.

— Получается, для нас ценнее книга в том виде, в котором она вышла?

— Все-таки да, потому что я уверена на все сто процентов, что она позитивно заряжена.

— Вы встречались с Ником Вуйчичем (австралийский писатель, с детства страдающий синдромом тетраамелии – у него отсутствуют обе руки и обе ноги, — прим. ред.), который также выпустил несколько жизнеутверждающих книг. Как его пример повлиял на вас в решении сделать свою историю публичной? Может быть, он мотивировал вас?

— Когда встречались с Ником, наша книга в сыром варианте уже частично была [готова], и сомнений в том, что рано или поздно она будет опубликована, у меня практически не оставалось.

Ник безумно заряжает своим позитивом, таких людей на планете единицы — я и о внешней, и о внутренней составляющей. Меня очень поразил его профессионализм — он ничуть не делает скидок на свое состояние и не позволяет делать эти скидки другим.

Это достойно огромного уважения. И, конечно, для меня было огромной честью взять у него интервью.

«Дождь» есть, а это главное»

— Я раньше не видел ни разу ведущих теленовостей в инвалидной коляске, вы стали первой для меня. Это было сложно — решиться снова появиться в кадре, уже сидя в коляске?

— А ты не задумываешься, насколько это сложно, насколько это будет выглядеть естественно. Тебя просто сажают в кадр и говорят: вот суфлер, вот бумажки, вот «ухо», в которое тебе будут поступать команды от режиссера.

Давай, работай! У меня было вот так, и я сказала, что да, я буду работать, как бы сложно это ни было. Сказала это в первую очередь самой себе.

И в какие-то моменты это было очень сложно: у меня были истерики, срывы — как у любого человека, который решился на ответственную профессию, в которой часто бывают экстремальные моменты.

А прямой эфир — несмотря на то, насколько ты профессионален и насколько у тебя быстрая скорость реакции, это все равно очень тяжело эмоционально. Люди постоянно на тебя смотрят и постоянно тебя оценивают. А у нашего телеканала достаточно жесткая публика.

И поэтому я готова к любым оценкам.

Прямой эфир – несмотря на то, насколько ты профессионален и насколько у тебя быстрая скорость реакции, это все равно очень тяжело эмоционально. Люди постоянно на тебя смотрят и постоянно тебя оценивают.

А у нашего телеканала достаточно жесткая публика.

И поэтому я готова к любым оценкам

— «Дождь», на который пришли вы — с выходом на спутник и кабель и Михаилом Зыгарем, — и «Дождь» сегодня — это два разных телеканала или один и тот же?

— На «Дождь» я пришла еще до того, как он появился в эфире вообще и на кабеле в частности, и вся история телеканала проходила и проходит у меня на глазах. Я могу сказать с уверенностью, что «Дождь» — это часть меня, ну а я, соответственно, часть «Дождя». Конечно, у телеканала были взлеты и падения, как и у любого живого организма. Но мы есть — и это главное!

— На канал пришла новая команда во главе с Романом Баданиным и затеяла весьма заметное реформирование телеканала. Что вы думаете о подобных переменах?

— Деятельность нового главного редактора не считаю вправе комментировать.

— Старые люди уходят с телеканала, а оставшиеся, по словам самого Баданина, «относятся настороженно» к новым. Вы ощущаете это напряжение в коллективе?

— Я работаю, поэтому на напряжение, даже если оно и существует, мне некогда обращать внимание.

— Чем вам запомнилась старая команда, и в особенности Михаил Зыгарь?

— Миша замечательный и коллега, и начальник. Возможно, ему не хватало строгости, но именно поэтому удавалось сохранять дружеские, даже семейные отношения в редакции.

— В каком направлении, по вашему мнению, движется телеканал?

— В светлое оптимистичное будущее.

«Заметен глобальный сдвиг: проблему недоступности среды для инвалидов стали замечать, о ней стали говорить»

— С какими трудностями вам пришлось столкнуться сразу после трагедии?

— Очень сложно перечислить трудности, с которыми человек сталкивается, сломав позвоночник. Собственно говоря, этому я посвятила целую книгу (улыбается). Но если вкратце, то ты словно жил-жил, строил планы, был уверен в себе, а потом вдруг тебя, того самого, с планами и самоуверенностью, переместили на другую планету — и сказали: «Теперь ты будешь жить здесь. Всегда…»

Очень сложно перечислить трудности, с которыми человек сталкивается, сломав позвоночник.

Ты словно жил-жил, строил планы, был уверен в себе, а потом вдруг тебя, того самого, с планами и самоуверенностью, переместили на другую планету – и сказали: «Теперь ты будешь жить здесь.

Всегда…»

— Если я правильно понимаю, сейчас вы сами помогаете людям с ограниченными физическими возможностями — расскажите, что вы делаете, какими проектами занимаетесь, каких успехов добились.

— Я не могу сказать, что я занимаюсь какой-то помощью прямо на постоянной основе.

По мере возможности, с «Дождем» делаем совместные проекты с благотворительными фондами, у нас был большой проект по трудоустройству «Все разные, все равные». Но в основном моя помощь — информационная.

Ну и, конечно же, стараюсь помогать советами и по возможности всегда стараюсь отвечать на сообщения в соцсетях, которых порой бывает немало.

— Как бы вы охарактеризовали созданную в Москве инфраструктуру для людей с ограниченными возможностями? Как дела с ней обстоят в регионах — том же Воронеже (Евгения родилась и долгое время жила в Воронеже, — прим. ред.)?

— Я очень много и часто об этом говорю, да и не только я: сейчас в Москве и в России очень много социально активных людей с инвалидностью. Главное, что заметен глобальный сдвиг: проблему недоступности среды для инвалидов стали замечать, о ней стали говорить, и я в том числе считаю это и своей заслугой в какой-то мере.

— Программа «Доступная среда» — зачет или незачет?

— Программа «Доступная среда», по-моему, до 2020 года продлена, но уже то, что в рамках нее сделано, по крайней мере, в Москве, заметно. Да, мы пока по-прежнему не видим колясочников на улицах, но, по крайней мере, мест, куда можно пойти, не прося посторонней помощи, становится все больше. Будь то музеи, театры или просто торговые центры.

— Есть ли у вас особое влияние и авторитет перед государственными и общественными организациями как у «женщины из телевизора»?

— У меня есть права как у человека с первой группой инвалидности, прописанные законодательно, есть знание этих прав, уверенность в себе и немного наглости — и пока этого хватает, чтобы взаимодействовать с любыми организациями. А административный ресурс, который, конечно же, есть, я задействую крайне редко, точнее, почти никогда.

— Обращаются ли к вам за советом и консультацией по тем или иным вопросам, связанным с жизнью людей с ограниченными возможностями?

— Да, нередко обращаются, в основном в соцсетях. По возможности стараюсь отвечать.

— Не так давно в одном магазине меня обслуживала женщина с нарушениями слуха. Вы — ведущая на телевидении. Можно ли сказать, что в Россию приходит тренд с открытостью и доступностью среды — городской и рабочей — для «других» людей?

— Этот тренд появился, как мне кажется, года три назад, сейчас он становится все более востребован. Более того, я надеюсь, что совсем скоро тема инвалидов станет модной, а не взять человека с особенностями на работу будет моветоном.

Сейчас в Москве и в России очень много социально активных людей с инвалидностью. Главное, что заметен глобальный сдвиг: проблему недоступности среды для инвалидов стали замечать, о ней стали говорить

— Были ли вы в Казани? Если да, что вы думаете о городе?

— Нет, к сожалению, в Казани никогда не была, но если позовете, то приеду с презентацией книги (улыбается).

— Есть ли у вас связи в Татарстане — друзья, коллеги или просто единомышленники?

— Из Казани мой коллега и хороший друг Игорь Севрюгин, который сейчас ушел с «Дождя», но все же остался добрым приятелем. И от Игоря очень много хорошего слышала и о Казани, и о Татарстане в целом, и о людях, живущих там, часто использующих междометие «уж», готовящих неповторимые треугольные пирожки с мясом, забыла, как называются (эчпочмак, — прим. ред.), и медовый чак-чак.

Источник: https://RealnoeVremya.ru/articles/51849

Люди с неограниченными возможностями: как на подиум выходят

Евгения Воскобойникова: ты можешь больше!

Помните, что по легенде делали в древней Спарте со слабыми и некрасивыми детьми?

Сбрасывали в пропасть.

Последние исследования историков опровергают эту историю. Но ее не всегда опровергает наше общество.

Мы видим “некрасивое” – и закрываем глаза ладонями. Но иногда подглядываем сквозь пальцы, чтобы прокомментировать: “Ой, фу”.

“Толстые”, “старые”, “больные” должны знать свое место.

А где им место?
Оказывается, на подиуме. На экране. На красной ковровой дорожке.

И пока взыскательный зритель сидит у монитора и задает риторические вопросы, начинающиеся со слов “но… как же?” (“но как же каноны красоты?”, “но как же мое чувство прекрасного?”, “но как же быть с вопросом эстетики?”), он упускает главное: в моду вошли личности.

Да-да, такие вот человеческие существа, которым не стыдно показывать себя этому миру по одной простой причине: им не стыдно быть собой.

Они пришли и сказали: мы в моде!

И нам стоит убрать от лица ладони. Потому что, подобно спортсменам-паралимпийцам, которые работают на физический износ, чтобы преодолеть все препятствия, “медийные неформаты” работают на износ моральный, чтобы победить все стереотипы.

Вашему вниманию – люди с неограниченными возможностями, которые нас восхитили.

Джейми Брюэр

фото: Getty Images

Тридцатилетняя Джейми Брюэр стала первой моделью с синдромом Дауна, которая вышла на подиум нью-йоркской Недели моды.

Популярность пришла к Джейми еще в 2011 году – после съемок в успешном сериале “Американская история ужасов”. До этого девушка работала адвокатом и защищала права людей с интеллектуальной инвалидностью.

На прошлой неделе актриса решила взять новую высоту – и стала звездой показа Carrie Hammer.

Поступок Кэрри Хаммер не только личная инициатива, но и часть кампании Role Models Not Runway Models, цель которой: реальные женщины на большом подиуме. Проект существует больше года, и за это время Кэрри сделала участницами дефиле женщину в инвалидной коляске, трансгендерную девушку и пенсионерку.

В этот раз Керри пригласила Джейми – и не прогадала.

фото: Getty Images

“Неформатная” манекенщица покорила зрителей и сообщила журналистам:
“Я хочу вдохновлять, ведь многие девушки, увидев, что я иду по подиуму, могут отважиться на решительный шаг. Если смогла я, смогут и они. Не надо бояться быть самой собой”.

Евгения Воскобойникова

фото: neinvalid.ru

Евгения Воскобойникова – модель, журналист, телеведущая и общественный деятель.

“Если бы мне в мои 20 лет сказали, что в 21 год я буду ездить на инвалидной коляске, я бы их послала”, – сказала она в одном из интервью.

Тем не менее, когда Евгения попала в автомобильную аварию, после которой уже не смогла встать на ноги, к ней пришло новое осмысление себя и действительности: “Инвалидность послана мне не за что-то, а для чего-то”.

Так воронежская “Леди Совершенство” (2005 год) стала стимулом и примером для каждой девушки, которая потеряла почву под ногами в прямом, но не в переносном смысле.

В 2010 году, спустя четыре года после аварии, Евгения стала телеведущей на местном канале. А уже через год ее пригласил “Дождь” –  в качестве ведущей информационных программ.

Она добилась известности в качестве тележурналистки, но не забыла о “модном” прошлом – и провела показ “Кутюр без границ”, посвященный идеям производства функциональной одежды для людей с ограниченными возможностями.

Евгения “активно борется за права инвалидов и адекватное отношение российского общества и властей к ним” – пишут в средствах массовой информации.

Но главное, пожалуй, то, что своим примером Евгения Воскобойникова доказывает, что “инвалид” – это не просто синоним “нормальности”. Это деятельность и красота.

“Чтобы чувствовать себя комфортно в любой ситуации, нужно только подумать и найти подходящие условия, – говорила  Евгения Воскобойникова  в интервью журналу о моде Be-in.

– Иногда это выходит не сразу, но не из-за физических недостатков, а из-за того, что у нас в голове. Тут важно понять: как ты будешь позиционировать себя прилюдно, так тебя и будут воспринимать.

Я прихожу на работу, встречаюсь с коллегами, и никто уже не думает о том, что я чуть “другая”.

фото: neinvalid.ru

К слову, в 2013 году Евгения счастливо вышла замуж, а 30 января прошлого года родила дочку.

Шантель Браун-Янг

yp.fedpress.ru

Шантель Браун-Янг  – настоящая красотка. И первая модель с редким заболеванием – витилиго (по статистике, витилиго встречается меньше чем у 1% населения планеты). Витилиго – следствие неправильной работы иммунной системы, из-за которой нарушается пигментация кожи, и на теле появляются заметные контрастные пятна.

Источник: https://lady.tut.by/news/style/436551.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.